Эта гипотеза переворачивает понимание истории и человеческого общества
Эта гипотеза переворачивает всё понимание истории и человеческого общества, однако о ней практически никто не говорит вслух. Мы привыкли думать, что жестокость, подлость или отсутствие совести — результат плохого воспитания, психологических травм или тяжёлого детства. Но что, если это фундаментальная ошибка, а правда куда более пугающая? Что, если внутри человечества прямо сейчас, бок о бок с нами, живёт другой биологический вид — настоящий внутривидовой хищник, который внешне неотличим от обычного человека, но устроен совершенно иначе на уровне нервной системы? А современный мир — арена скрытого внутривидового каннибализма, где подавляющее большинство людей служит биологическим ресурсом для выживания хищников?
Концепцию развивал советский учёный Борис Поршнев, а позже описал Борис Диденко. Согласно этой концепции, расщепление человека произошло не только по внешним признакам, но и по устройству мозга — второй сигнальной системы — и способности тормозить базовые инстинкты. Это не «отклонение от нормы», а параллельная, стабильная и воспроизводящаяся из поколения в поколение нейроморфологическая ветвь. Внутри нашей популяции, согласно гипотезе, есть особи, у которых отсутствуют совесть, сострадание или эмпатия. Для них любой другой человек — просто ресурс, территория или добыча. Они — мимикрирующие хищники, которые освоили наш язык, надели костюмы и научились имитировать человеческие эмоции, чтобы захватывать власть и доминировать.
Диденко описывал четыре типа людей:
1. Суперанималы
По оценке автора концепции, это 8–10 % популяции. У них тормозные механизмы префронтальной коры, регулирующие лимбическую систему, работают иначе. У них нет соматического отклика на чужую боль. Это описывается не как «выжженная психотравмой психика», а как биологически целостный вариант устройства центральной нервной системы, ориентированный на быстрый и бескомпромиссный отбор ресурсов у представителей своего вида. В этой модели они ведут себя как внутривидовые хищники.
2. Суггесторный тип
Вторая группа хищных особей. Она, согласно концепции, не обладает прямой силой суперанималов, зато у неё гипертрофирована функция зеркальных нейронов при слабом эмоциональном отклике. Это идеальные операторы речи. Они считывают этический код общества не для того, чтобы следовать ему, а чтобы мимикрировать под «совесть» и передавать сигналы, ослабляющие критическое мышление остальных. Это называется биологической суггестией — сигнальным подавлением чужой воли.
3. Диффузное большинство
По оценке автора, это 70–80 % популяции — генетически и нейрофизиологически «ведомая» масса. Её префронтальный контроль подвижен и зависит от внешней сигнальной среды. В нейтральных условиях люди проявляют культурную мораль. Но если хищное ядро меняет частоту суггестии — например, через страх, пропаганду или кризис, — эта масса может принять нормы внутривидового паразитизма как новую государственную или социальную необходимость.
4. Неоантропы
Самый редкий фенотип: особи с автономным тормозным контуром. Согласно описанию, у них этический запрет на паразитизм закреплён соматически, на уровне физиологического отторжения. По Диденко, именно они поддерживают архитектуру цивилизации. Однако в хищной матрице они уязвимы: для автономии от стадного гипноза требуется много энергии.
Если смотреть на происходящее в мире не через призму политики или экономики, а через эту жёсткую биологическую модель, части мозаики несправедливого устройства общества складываются в единую картину. Рассмотрим, как, по Диденко, работает классический механизм социальной матрицы — от захвата ресурса до его использования и разоблачения.
Как действует социальная матрица
Хищный тип — суперанимал — действует не напрямую. Он передаёт свой запрос суггестору: интригану, идеологу, политтехнологу или манипулятору. Тот, в свою очередь, облекает примитивную жажду власти в благородную, «духовную» или «законную» форму. Они подбирают триггеры, слова-пароли и эмоциональные крючки для большинства, а затем используют средства массовой информации, коллективный психоз и другие инструменты.
Далее представители диффузного большинства бездумно исполняют приказы системы или руководства, поскольку, согласно модели, находятся под влиянием хищного ядра. Включается механизм снятия ответственности: «Нам так сказали», «Это для нашей безопасности», «Все так делают». Люди действуют не из личной злобы, а из страха выпасть из «стаи» или ослушаться авторитета.
Но если, допустим, среди силовиков окажется суперанимал, то, по этой гипотезе, он будет бить людей дубинкой не ради порядка или выполнения приказа, а ради наслаждения безнаказанным насилием. Для него это прямая реализация хищного инстинкта. Приказ системы служит удобным прикрытием, снижающим риск юридического наказания. В силовых акциях, согласно этой модели, именно суперанималы могут проявлять особую жестокость и выходить за рамки инструкций.
Отдельное меньшинство составляют неоантропы. Они смотрят на этот сюрреализм со стороны или изнутри системы. Благодаря предполагаемому биологическому, соматическому иммунитету к суггестии эмоциональные крючки и «благородные обёртки» манипуляторов на них не действуют. Неоантроп быстро распознаёт всю цепочку: за высокими словами суггестора (манипулятора) видит корыстный интерес суперанимала (управленца). Он замечает, как диффузное большинство превращается в слепое орудие паразитизма, отказывается участвовать в гипнозе, фиксирует происходящее и пытается выстроить стратегию защиты и нейтрализации хищного импульса.
Если посмотреть на историю двадцатого века и на то, как формируются иерархии и отбираются кадры в аппараты управления, можно увидеть за ширмой не только «политическую борьбу» или «смену экономических формаций». В рамках этой гипотезы это конкретный биологический процесс: системный отбор, при котором хищный тандем — суперанимал и суггестор — вытесняет неоантропов на периферию или изолирует их, используя диффузное большинство как расходный материал.